В ПОИСКАХ ИСТИНЫ

(1) Камнегорск.
Август 1988 года

        Да бросьте вы, никаких улик против Митрия нет,— стоял на своем Димыч,— одни подозрения…
        — Скажи еще, выдумки,— не сдавалась Даша.— Тогда чего же он вдруг засобирался в пустынные Выселки? И как раз, заметь, после встречи с Хорьком… Они о чем-то договорились.
        — А что Выселки? Там грибные места, я давно их знаю. И вообще, что это мы все вокруг да около? Давайте спросим его самого, мол, так и так,— предложил Димыч, поглаживая подживающий шрам на лбу.
        — Нет,— возразил Саня,— ты просто не знаешь Митрия. Он же как кардинал Ришелье — даст вполне убедительный ответ, а мы так ничего и не узнаем.
        Обсуждение ситуации затянулось, а четких выводов не было сделано.
        И тут появился Митрий. Сам, собственной персоной. Легок на помине! Митрий как ни в чем не бывало дружески улыбался. Аккуратный, деловитый, он всем своим видом словно бы опровергал нависшие над ним подозрения.
        — Мадам! Мсье!— последовал шутливый поклон.— Я ненадолго задержу ваше внимание, если вы соблаговолите меня выслушать.
        Интересно, что он выкинет?
        — А вы уверены, что записка Вологжанина не подделка? Я такой возможности не исключаю, поэтому предлагаю провести экспертизу. Ничего сложного в этом нет, нам поможет моя тетка Вера, в субботу она будет здесь, и наш дом…
        Димычу еще не приходилось присутствовать при вдохновенных выступлениях Митрия, и он заслушался. А Саня с Дашей были непроницаемы.
        Тетка Митрия когда-то училась в той школе, где теперь продолжил ее славу, славу медалистки, племянник. В школьном музее среди фотографий выпускников, которыми гордились преподаватели, экспонировался и портрет Митриевой тетки, профессора, доктора исторических наук, крупного специалиста в области архивных изысканий.
        — Пользуйтесь случаем, мадам, мсье,— горячо закончил Митрий,— проигравших не будет, победит дружба.
        И он опять отвесил поклон.
        Ребята молчали.
        — Смотрите, вам видней,— скис Митрий.— Я как лучше хотел. Точность в любом деле нужна, а здесь тем более. Ну думайте…
        Митрий ушел не простившись.

        — Напрасно мы обидели его,— высказался, ни к кому не обращаясь, Димыч.— Точность не помешала бы.
        — Точность? Какая точность?!— откликнулась Даша.— Макар Андреевич не сомневается в записке, вот уж кому по правде видней. А Митрий что-то крутит.
        Саня не вникал в спор. Он размышлял вслух:
        — Замечательно, что Вера Степановна приезжает в субботу. Дело за малым. Следует проверить, готовы ли горячо любимые родственники к встрече.— Саня набрал номер телефона.— Квартира Дмитриевых?.. Добрый день. Вас из школьного музея беспокоят… Нет, тоже на каникулах, но уже пора оформлять экспозицию к учебному году. Мы посвящаем отдельный стенд Вере Степановне… Может быть, вы что-нибудь новое расскажете? Что? Сама расскажет?— Саня скосил глаза на притихших ребят.— А когда? Спасибо. Не подведем… Только, пожалуйста, ни слова вашему внуку об этом звонке… Ну да, сами понимаете, сюрприз…
        — Ты что, рехнулся?!— встревожилась Даша.— Это же обман, фу, как стыдно!
        — Ну, положим, музей нам спасибо скажет за ценную информацию,— невозмутимо проговорил Саня.— Важно другое. Тетка Вера приезжает, это правда, но в сентябре. Что скажете, а?
        — Вот жук, а как красиво врал!— беззлобно рассмеялся Димыч и передразнил Митрия: «В эту субботу наш дом имеет честь…»
        — А я что говорила!— Даша торжествовала.— Крутит Хитрый Митрий.
        — Крутит, да еще как. Я думаю, Даша права, они как-то связаны между собой — Хорек, Выселки, записка, вранье Митрия. Если так, Митрий…— Саня не стал продолжать, но все догадались, что он подразумевал.
        — А по-моему, это случайность,— возразил Димыч.
        Тут уж взвинтилась Даша:
        — Как-то странно получается. Тебя чуть не убили — случайность, Митрий с Хорьком целуется — не стоит внимания. Так, что ли?
        — Да нет, я ничего,— примирительно сказал Димыч.— Значит, правильно, что не отдали ему послание Вологжанина.
        — Правильно, но не совсем. Я, кажется, что-то придумал.— Саня посмотрел на девочку:— Ты вроде бы свой человек в милиции…
        — Скажешь тоже. Была я там по просьбе Макара Андреевича, познакомилась с одним майором… Его фамилия Шевченко, а вот имя-отчество забыла…
        — Борис Иванович,— подсказал Саня.
        — Точно,— удивилась Даша.— А ты откуда знаешь?
        — Приснилось,— загадочно ответил Саня.— Так вот, нам надо срочно повидаться с Борисом Ивановичем.
        — Я могу позвонить.
        — Хорошо бы… Хотя дед Макар говорил, что там не верили его рассказу.
        — Ну и что? Теперь у нас на руках записка ротмистра.

(2) Камнегорск.
Август 1988 года

        Шевченко согласился «подышать свежим воздухом». Новость из бурной жизни младшего поколения увлекла его больше, чем ожидали ребята. Он переспрашивал, уточнял детали, особенно интересовался мотобандой.
Как-то так получилось, что Саня рассказал и о том, как они с Димычем лазили в пещеру Нечаевского лога.
        — А люди, которых вы встретили в пещере, вам больше не попадались?— спросил майор.
        Саня замялся, и в разговор вступил Димыч:
        — Знаете, разглядеть было трудно, там темнота, хоть глаз коли. Но вот голос одного из них…
        Он такой, как бы вам сказать, как у физрука нашего, когда он команды подает.
        — Повелительный?
        — Точно. Еще этот человек любит употреблять слово «хорош».
        — Стой!— вмешался Саня.— Так это же Лысый! И ты молчал?!
        Димыч притих.
        — Смотри-ка,— Шевченко, похоже, остался доволен,- а вы, ребята, наблюдательный народ. Ну, а какие-то имена, адреса они называли?
        — Ничего такого не слышал,— покачал головой Саня,— вот разве…
        И он рассказал, как Лысый упомянул шефа-полиглота.
        Спокойный Шевченко, оказалось, может и волноваться.
        — Как? Как?
        Саня повторил слова Лысого.
        Странно, но майор чему-то улыбался. Ребята переглянулись: может быть, сейчас рождался план поимки главаря камнегорской банды.
        — Ну что ж,— заключил Шевченко. Я вас внимательно выслушал, теперь послушайте меня. Митрию надо помочь.
        — Помочь?!— молчавшая до сих пор Даша съехидничала:— Пригласить его на совет дружины и всыпать по первое число?
        — Может быть.— Шевченко не шутил.— Это дело ваше, но я не о том. Надо помочь ему с запиской.
        — Зачем?!— не понял Саня.
        — Не кипятись, сыщик,— осадил его Борис Иванович.— Это тактический ход. Митрий что? Он пешка в чужой игре. А кто игру затеял? Мне, например, хочется познакомиться с этим шефом-полиглотом.
        Даша захлопала в ладоши:
        — Западня? Гениально придумано!
        — Только с Митрием осторожно. Чтоб не догадался,— напутствовал ребят Шевченко.

(3) Камнегорск.
Август 1988 года

        Вернувшись к себе, начальник ОБХСС задумался. Год назад они обезвредили группу добытчиков изумрудного сырья, и вот снова кто-то безобразничает в окрестностях Камнегорска.
        А тут еще история с драгоценностями Вологжанина. Впрочем, она, конечно же, чушь, детское баловство. Покойный ротмистр мог без зазрения совести ввести в заблуждение своего компаньона, а если и нет, то ищи-свищи тайник на дне Рассох, а это тридцать квадратных километров.
        «Чушь,— свел воедино мысли Шевченко.— А вот что записка нашлась — хорошо».
        Это хорошо, что она нашлась, став приманкой, на которую польстилась крупная рыба. Кто? Обух? Этот воротила сибирскую тайгу рубит. Крайнев? Тоже в зоне. В прошлом году многие любители драгоценных камней против своего желания отправились из уютных квартир на казенные нары. Многие, но не все. Тот же Витковский. Он поплатился коллекцией, дороговатой коллекцией, но остался на свободе. Нет, он не щука, так себе, окунек… Хотя…
        Витковский, Витковский… При последней встрече он торжественно обещал, что «гражданин начальник еще услышит о нем добрую славу». Думалось тогда: мужик серьезный, раскаивается искренне. Но таких клятв
на своем веку он, Шевченко, наслушался вдосталь…
        Да, если бы не объявившаяся вдруг таинственная, всегда казавшаяся мифической записка ротмистра Вологжанина да не ребячья вера в изумрудный клад, пришлось бы повозиться с новоявленными «рыцарями фарта» из Нечаевского лога и с их осторожным шефом. Шевченко хмыкнул: повезло, помощники у него что надо. Только как бы их, дьяволят, отвлечь от операции задержания. Они так и рвутся в бой, как бы дров не наломали.

uzor_200x30Далее: «Субботние сцены»
Наверх: «Самоцветы для Парижа»
Назад: «Глава о вероломстве»