ОДИНОЧНЫЙ ВЫСТРЕЛ

(1) Макарово озеро.
Август 1988 года

        Остались позади Никитское кладбище, кирпичный завод. По левую руку высились отвалы, опоясывающие Нечаевский лог. Саня, чтобы сократить дорогу, жался ближе к Большому Створу.
        Еще издалека услышал он хлюпающие звуки.
        На озере были чужие: двое в дедовой лодке ботали длинными жердями, пугая рыбу, а озеро перегорожено сетью.
        «Да это же те, налетчики!»— сообразил Саня.
        Ни деда Макара, ни Митрия на берегу не было. Зато у костра лежал Дылда. Уже знакомое чувство опасности заставило Саню остановиться. Но Дылда не выказал воинственности, изобразил на мятой физиономии подобие улыбки и широким жестом пригласил к костру:
        — Садись, пионерчик, гостем будешь.
        Нашелся хозяин! А где же дед Макар? Саня осмотрелся. Дылда проследил за его взглядом и небрежно сказал:
        — Отдыхают.
        И точно не соглашаясь с этим объяснением, из сторожки донесся голос старика:
        — Александр, беги! Не верь этим бандитам!
        Дверь в сторожку была подперта огромным колом.
        Дылда с ленцой шевельнулся.
        — Паникует ветеран. Что стар, что млад — одинаково ума нет. Мы по-хорошему, а они хай подняли, пришлось изолировать от общества. Ты, надеюсь, туда не хочешь?
        Не слушая его излияний, Санька бросился к избушке, но Дылда неожиданно ловко выдвинул на пути тяжелую ногу.
        — Чо он там ерепенится?— закричали с лодки.— Не нравится, дай ему как следует.
        Заломив Сане руки за спину, Дылда повалил его наземь и стал поучать.
        — Жить надо спокойно, не спеша, нервные клетки не восстанавливаются. А ты человек нервный, это я еще в прошлый раз заметил. Лечиться надо в дурдоме. Я тебе, как другу: посиди, побеседуем, а ты…
        Саня задыхался от гнева и бессилия.
        А Митрий кричал из амбразуры окошка:
        — Санька! Не связывайся с ними!
        «Советчик отыскался!»— мысленно огрызнулся Саня. Если бы Димыча еще на день не задержали в больнице, они бы им показали.
        Вспомнив о Димыче, Саня собрал все силы.
        А Дылда продолжал поучать:
        — Дурашка, ты думаешь, сейчас явится дяденька мент и выручит вашу компанию. А фигу не видел? Возьму вот и ножичком по шейке чирикну — и салют мальчишу. Потом в избенку закрою и полбака бензина не пожалею. Никакая экспертиза не определит, почему сгорели. А все потому, что ты гордец и эгоист, без нас хочешь клад откопать. Жадность, она фраера губит, запомни. Но если записочку отдашь, отпущу, так и быть.
        Такой яростной прыти от поверженного мальчишки Дылда явно не ожидал. Проутюжив костер, он отлетел в сторону и зашелся дурным голосом.
        Победоносному Сане уже мнилось, что Дылда трусливо покинул поле боя, но он выдавал желаемое за действительное. Противник вскочил и с остервенением пустил в ход свои лапы.
        Подбежали еще двое…

(2) Макарово озеро.
Август 1988 года

        Они стянули ему руки его же ремнем и бросили у костра. Сели рядышком, дыша, как загнанные лошади. Бесцеремонный Хорек ловко вывернул Санины карманы и расстроился, ничего не обнаружив.
        — Хоть бы чирик заныкал!
        — В рубашке посмотри,— прохрипел Лысый, прикладывая мокрый платок к фингалу под глазом,— успел-таки лягнуть Саня предводителя, когда они всем скопом навалились на него.
        Хорек запустил руку в нагрудный карман, и личико его расплылось в ухмылке: записка ротмистра оказалась у него. Он шевелил губами, пытаясь проникнуть в загадочный текст…
        — Отдай, гад!
        — Сичас,— издевательски протянул в ответ Хорек и передал записку Лысому. Тот пробежал ее глазами и сказал:
        — Ничего, шеф разберется, он у нас полиглот, он эту ахинею на чирики переведет.
        Они дружно загоготали.
        — Ну и сволочь ты!— Саня не узнал свой голос.
        — Это я-то?— обиделся Лысый.— Нет, дружок, это ты сволочь. Ты же чуть троих человек не убил. Страшно сказать, завтрашних строителей коммунизма…
        Из сторожки по-прежнему доносились голоса и шум. Это узники рвались на волю.
        Лысый входил в раж:Sam_str_109
        — А сейчас водные процедуры, чтобы на людей не кидался. Заодно и остынешь.
        Они совали Саню головой в воду и держали там, навалившись двумя тушами и одним хлипким тельцем. Вытаскивали и, только набирал воздуха в легкие, снова топили.
        Уже теряя сознание, он ощутил, что на него никто не давит. Выполз на берег, и только тогда до него дошел ослабевшим эхом звук выстрела.
        Дед Макар высовывался из пролома в тесовой крыше с двустволкой в руках.
        — Записку!— потребовал старик.
        Лысый лихорадочно извлек из куртки записку и положил на траву.
        — А теперь бегом арш!
        Дылда и Лысый мигом оседлали «Явы», а у Хорька не ладилось с мотором. Он повизгивал от страха и не мог отвести глаз от ружья, нацелившегося в него двумя темными, бездонными зрачками.
        Но вот мотор фыркнул, и Хорек резво покатил мотоцикл, забыв, что надо прыгать в седло и жать на газ.
        Всю немалую браконьерскую добычу Макар Андреевич выпустил в озеро, поминая недобрым словом заезжих варваров.
        Саня зализывал раны. Митрий старался не глядеть на него, но отвечать пришлось. Макар Андреевич сочувственно покашливал, слушая, как оправдывается мальчишка.
        — Послал ты меня на озеро… А тут они, значит. Думаю, может, подвезут, ну и напросился…
        Узнав, что Митрий спешит к деду Макару, мотобанда принялась насмехаться над стариком. Особенно старался Хорек, он и назвал Макара Андреевича придурочным Робинзоном. Тогда, чтобы поднять авторитет деда, Митрий обмолвился о записке с координатами тайника. Мотоциклисты переглянулись и, прихватив пассажира, двинулись на стоянку Макара Андреевича.
        — Да полно, Александр!— не выдержал Макар Андреевич.— Кто об этом кладе не знает. Все одно записка-то у нас, просчитались молодчики.— И, помолчав, сказал дрогнувшим голосом:— Даже и не верится, что в руках ее держу. Сколько годов-то прошло…

uzor_200x30Далее: «Глава о вероломстве»
Наверх: «Самоцветы для Парижа»
Назад: «Сигнал из небытия»