ТАКАЯ ПРОСТАЯ ВЕЩЬ

(1) Камнегорск.
Июль 1988 года

        Совершенно неожиданно Димыч попал в больницу. Он возвращался домой, срезая путь через пустырь, и прямо на него из-за стены тополей вылетел мотоцикл. Удар пришелся скользом, но, падая, он стукнулся о бордюр и разбил голову.
        Мотоциклист даже не остановился.
        Случайность? Или месть банды Лысого? Саня и Даша были уверены — это Хорек.
        В вестибюле травматологического отделения шел ремонт, доступ в палаты был запрещен. Ходячие больные спускались к посетителям, но Димыч к их числу не принадлежал.
        Будь Саня один, ушел бы несолоно хлебавши. Но Даша не умела останавливаться перед запретами. Дежурный врач, дядька уже старый, лет тридцати, не устоял перед сногсшибательной улыбкой юной особы.
        Победительница, а как иначе назвать Дашу, бросила Сане не первой свежести халат.
        — Накинь. Валерий Петрович нас проводит.
        Ого, и познакомиться успела!
        Валерий Петрович предупредил, что засиживаться нельзя, больному нужен покой и вообще сотрясение мозга дело серьезное. Говорил он тихо, спокойно, и Саня осознал свою неправоту. Валерий Петрович вполне приличный товарищ, даже симпатичный, и нужна ему Дашина улыбка как собаке пятая нога.
        В палате было трое. Один из них, дедушка в очках, лежа читал газету. Димыч спал, а третий больной осваивал костыли. Увидев посетителей, он присел на кровать. Один костыль грохнулся на пол, и Димыч от этого проснулся. Глаза его засияли.
        — Как ты?— спросил Саня.— Болит?
        — Потихоньку,— поморщился Димыч. Он будто извинялся, что застали его в таком неприглядном виде: — Да вы садитесь, ребята, садитесь.
        Больница не самое подходящее место для общения, но Даша и здесь чувствовала себя как рыба в воде. Она подробно изложила всем окружающим свои взгляды на современную медицину, похвалила экстрасенеов — «представляете, тычет пальцами, а ткань сама по себе расступается»,— попутно поделилась теорией «черных дыр» в своем оригинальном толковании. Наконец спросила, настойчиво глядя на Димыча:
        — Как же так вышло?
        — Не знаю. Задумался сильно, а он тут как тут… из-за деревьев вылетел. Затормозить, наверное, не успел.— Димыч притронулся к свежему шву на лбу.— Останется теперь память на всю жизнь.
        Саня собрался его утешить, но появилась сестра, и по ее грозному виду стало ясно, что время свидания истекло. Ребята на цыпочках двинулись к выходу.
        — Сань!— позвал Димыч.— А знаешь, о чем я тогда задумался? Ну, по нашему делу.. Надо найти Соловьева, может, у него какие-то следы отыщутся?

(2) Камнегорск.
Июль 1988 года

        Простую вроде бы, но очень разумную вещь предложил Димыч. Соловьев — это фигура, известный краевед, все на свете знает. Он и книгу о Камнегорске написал, и в школах — нарасхват. И как это сразу не догадались к нему обратиться!
        Молодец Димыч! Вот что значит получить сотрясение мозга.
        Но где искать Соловьева? Через «Горсправку»?
        Даша нашлась быстро: в историческом музее должны знать адрес краеведа, и оказалась права.
        Дверь открыл седоголовый старик, это и был Павел Васильевич Соловьев. Он пригласил в комнату, забитую книгами. Книги были повсюду, им не хватало стен, они заняли стол, подоконники, стопками лежали на полу, забрались на кресла старинной работы.
        — Ясно, что вас привело ко мне,— не спешил с ответом краевед.— Изумруды — тема благодатная, интересная. А сколько с ними тайн связано — не перечесть!
        Павел Васильевич не выпускал из рук толстенную лупу.Sam_str_95
        — Не одну ночку мы с Ферсманом об изумрудах беседовали, когда он в Камнегорск приезжал. Знаете Ферсмана? Знаменитый был минералог Александр Евгеньевич, рассказывал он, как самоцветы у нас на Урале нашли.

…Крестьянин Максим Кожевников занимался смолокурением. Работа не для слабых, выкорчевать пень-чудовище, привязанное к земле десятками узловатых жил,— здоровья стоит. Но Максим силушкой не обижен, играючи управляется с многопудовыми комлями.
        Не один он, многие артельщики гнали смолу для нужд казенных железоделательных заводов, да фарт подвалил одному Кожевникову. Вышел он однажды на правый берег Токовушки и ахнул: такая богатая сушина бурей повалена! Стал над ней хлопотать и наткнулся в корневище на диковинные камушки зеленого сияния.
        Положил Макся камушки на ладонь — вспыхнули они на слабом солнышке, глазам невыносимо от яркого света.
        Смекнул мужик: непростые камни, ох непростые!
        Попала находка смолокура в кабинет командира Екатеринбургской гранильной фабрики Якова Коковина. Секундное дело опытному горщику самоцвет определить. Не сразу поверил себе Коковин — первый российский изумруд! И где? Под боком, в Монетной даче!
        Получил удачливый крестьянин в награду денежную премию, а командир Коковин повел разведку в тех местах, где Максим промышлял смолокурением.
        Первые же поиски увенчались успехом. В шурфах между речками Старицей и Полуденной разведчики обнаружили александрит и зеленый турмалин — верные спутники «камня радости».
        Минуло еще несколько недель, и погнал Коковин в Санкт-Петербург специального курьера с донесением: на Урале найдено месторождение изумрудов! Было это в 1831-м.

        Здорово, что они заглянули к Соловьеву!
        Но что же все-таки с саквояжем ротмистра Вологжанина? Где искать концы?
        Заметив, как переглядываются его гости, старик недоуменно развел руками.
        — Вы полагаете, что должен быть непременно положительный ответ? Не уверен. Это легенда, красивая легенда. Я слышал ее не только от Макара Андреевича, сам в ней пытался разобраться, но увы… Никаких серьезных доказательств. Понимаете, ни-ка-ких!
        — Но ведь дед Макар своими глазами видел Вологжанина, увозившего саквояж с изумрудами. И потом, была же записка, была!
        — Допустим. Это вполне правдоподобно, и не такое случалось. Но где, скажите, зацепка? Макар Андреевич в свое время все Рассохи облазил, пока их не затопили. А сейчас что?
        — Так не всё же под водой. Может, он их с краю припрятал, Вологжанин-то?— попытался возразить Саня.
        — Нет, ребята, сейчас эти изумруды и старатели не отыщут,— развел руками Соловьев.— Да никого из них и в живых нет,— вздохнул он.— А ведь я многих профессионалов фарта знал… Некоторые еще англичан застали…
        — Каких англичан?— вскинулась Даша.— Ведь приисками заправляли французы, вот и Ферсман об этом пишет.
        Соловьев удовлетворенно покряхтел, ему нравился разговор.
        — Задело? Ну и хорошо. Что же касается книги, в которую Кузнецов записку прятал… Мы даже названия не знаем.
        — Переберем все названия, где слово «Русь» есть,— решительно сказал Саня.
        — Перебрали. Дальше?
        Повисла тишина.
        Старик привел свои доказательства.
        — Прикиньте, сколько времени прошло. Две больших войны, не одно поколение людей сменилось, а книга должна уцелеть? Маловероятно. Ладно еще, полезная, редкая, а ну как грандиозный пустяк — кто за него держаться будет? Доведись до меня… Не знаю.
        — Значит, не стоит заниматься этим запутанным делом?
        — Почему же не стоит, очень даже стоит. Я просто вслух размышляю, привычка такая. В нашем деле главное — вера и надежда. Вот так-то, молодые люди!

uzor_200x30Вперед: «Оперативное дело»
Наверх: «Самоцветы для Парижа»
Назад: «В отрядах Сопротивления»