СТАВКА НА ИНСТИНКТ

(1) Лидингенхейм.
Август 1943 года

        Дни бежали за днями, а с Воронковым ничего не случалось. Больше того, от работы в каменоломнях он был освобожден и послан в кранкенбаракен, где содержались тяжелобольные пленные. Ухаживать за ними — не камни ворочать.
        Эрик Розерт считал себя психологом и продумал партию на несколько ходов вперед. Поездка в Париж, неделька-другая совершенно иного образа жизни, сытная пища, блеск самоцветов…
        Макарка охотно поможет ему. Должен! А если откажется — сгниет заживо, и он, Розерт, пальцем не шевельнет, чтобы помочь ему.
        Успокоенный решением, эмиссар из Парижа приказал привести заключенного № 5221.

        Розерт веером раскинул по столу иллюстрированные журналы.
        — Смотри, как живут люди: вилла на взморье, яхта, красивые женщины…
        Макар переминался с ноги на ногу.
        — Когда мы найдем клад, ты сможешь поехать в любую страну,— рисовал блестящие перспективы Розерт,— Я бы лично выбрал Латинскую Америку. Аргентинское танго, пальмы, мулатки… А пока,— бравый штандартенфюрер сделал многозначительную паузу,— нам предстоит поездка в Париж…
        Пленный опешил. Уж не ослышался ли он? Чего-чего, а этого он не ожидал.
        — В Париж, Макар Андреевич, в Париж. Видишь, как я забочусь о тебе. Ты же хороший огранщик, и было бы преступлением дисквалифицировать такого специалиста. Мой шеф знает толк в камнях, но он не доверяет французам и евреям. К тому же их услуги стоят дорого, а фон Шаумберг скуповат. Полагаю, ты с него лишнего не запросишь?— Розерт аж взвизгнул от своего остроумия.
        Вероятность хотя бы на время избавиться от кошмаров лагерного быта поразила Макара более всего.
        — Слушаюсь, господин Розерт.
        — Ну зачем же так,- пристыдил офицер.— Я для тебя Эрик, Эрик Иванович. Мы компаньоны, не правда ли?

(2) Перегон Эперне — Париж.
Сентябрь 1943 года

        Поезд шел в направлении Парижа. Проносились мимо зеленые, ухоженные квадраты пашни, добротные каменные постройки, остроконечные кирхи и шатровые католические соборы.
        Макар Воронков не отрывал взгляда от окна. Он был одет в светлый плащ, выбрит и пострижен и внешне ничем не напоминал узника Лидингенхейма.
        Напротив в купе сидел Розерт. Он не докучал разговорами — это тоже входило в его план, и даже подремывал, разрешая себе расслабиться, поскольку за пленника не беспокоился. Отборные парни из его свиты занимают соседние купе, а слух у них — дай боже каждому музыканту! Да и Макарка вряд ли отважится на побег.
        На крупных станциях часто проверяли документы. Бумаги Розерта производили впечатление на служак вермахта. В полупустое купе никто не напрашивался, хотя вагон был забит отпускниками, возвращавшимися в зону оккупации офицерами и солдатами.
        На перегоне Эперне-Париж гитлеровцев поджидала большая неприятность. Партизаны разобрали железно-дорожное полотно, и состав обессиленно замер, выпуская облака пара и дыма.
        Едва из вагонов высыпали вооруженные солдаты, с двух сторон резанули партизанские пулеметы.
        Началось столпотворение.
        Звенели стекла, купе насквозь простреливалось. Конвой, если кто и уцелел, на помощь не спешил. Штандартенфюрер и его пленник чуть ли не в обнимку лежали на полу вагона.
        «Так вам, так вам,— злорадствовал Макар.— Весь бы гадючник передавить!»
        Не обращая внимания на стоны раненых, герои французского похода в испуге покидали купе.
        Розерт тоже не выдержал. Словно буйвол, он волок за собой чахлого Макара, хрипя и ругаясь.
        Передние вагоны уже занялись огнем. Замолчали крупнокалиберные пулеметы на охранных площадках — партизанские гранаты расшвыряли их обслугу.
        В этом хаосе разрывов и посвиста пуль Макар и Розерт, кланяясь и припадая к земле, благополучно добежали до мелкого оврага у железнодорожной насыпи.Sam_str_74
        — Шнеллер!— скомандовал Розерт, порастерявший в этой огненной свистопляске русские слова. Он первым упал в овраг, увлекая за собой Воронкова. Рухнув на него, Макар ожидал скорой зуботычины,
но немец не шевельнулся.
        — Шнеллер!..— тихо повторил Розерт, приоткрыв неживые глаза. Пуля из меткого автомата успела-таки снять с него фуражку и поцеловать в голову. Струйка крови, выбегая из-за уха, окрашивала шею и прижатую к ней пятерню Розерта.
        Макар некстати пожалел «старого приятеля», а пожалев, осерчал на себя. Но добить Розерта он не смог, хотя «вальтер» образца 1938 года перешел в его руки.

uzor_200x30Далее: «Трое на красных «Явах»»
Наверх: «Самоцветы для Парижа»
Назад: «Неожиданная встреча»