СЛУЧАЙ НА ПРАКТИКЕ

(1) Камнегорск.
Июнь 1988 года

        Из школы расходились бурно.
        Сейчас, когда с летней практикой все определилось, каждый в 7 «б» строил планы на каникулы. Кто-то собирался поехать в деревню к бабушке, кто-то мечтал о море.
        Саня Ладыгин никуда не собирался. Бабушки в деревне у него нет. А ехать на теплые воды — это просто смешно. Конечно, Камнегорск не курорт, но водохранилище на Рассохинской ГРЭС чем тебе не Черное море. Вода даже теплее, она и зимой не замерзает. А разве есть где-то еще такая великолепная тайга?
        Нет, Саня никуда не собирался. Вот только отбудет пару недель в тепличном хозяйстве горно-обогатительного комбината «Буревестник» и…
        Что же там дальше, он еще не придумал, но твердо уверен, что скучать не будет. Вот и Даша тоже остается на лето в городе. У нее, правда, четкая программа. Она не может разрешить себе праздную жизнь, поскольку поставила перед собой цель «в совершенстве овладеть французским языком».
        А что? Она своего добьется. Настырная.
        У Сани, к его стыду, с языками нелады, и мама постоянно пилит его. Она считает, что Саня после школы должен пойти по ее стопам — в медицинский, а там без иностранного не обойтись.
        Вот если бы его пилила Даша!
        — Санька! — донесся до него заполошный голос.
        Это Митрий, примечательная личность, знаменитость класса. Вообще-то он Дмитриев, но для всех Митрий, да еще Хитрый. Почему Хитрый? Ну это так исторически сложилось. Выделили школе как-то одну-единственную путевку в Артек — поехал Митрий. Потому что отличник, активист. Что правда, то правда. Он прирожденный общественник. Все на субботнике метлами машут, а он щелк да щелк фотоаппаратом — для стенгазеты старается.
        Еще одна особенность Митрия — он все про всех знает, а если не знает, то делает вид отягощенного информацией человека, которому самому противно от обилия познаний в своей черепушке.
        Митрий неотразим. Он заговорит любого. Его глаза горят вдохновением. Он не знает устали.
        Его излюбленный прием — суворовский — натиск.
        — Слышь, Санька, ты можешь помочь товарищу…
        — …попавшему в беду? — подхватывает Саня произносимую регулярно фразу.
        — Ну да,— Митрий ничуть не удивился.— Пустячок требуется…
        — Смотря какой.
        — Для твоей маман это даже не пустячок, а так, тьфу,— Митрий выразительно сплюнул, демонстрируя ничтожность и незначительность собственной просьбы и даже как бы стесняясь, что обращается к серьезным людям с такой малостью.
        Тут уж трудно не догадаться.
        — Справка?
        — Она, родимая,— кивнул Митрий.— Путевка подвернулась… На теплоходе по Волге. Представляешь? А тут практика некстати, да еще без навара. Хотя бы чирик-другой давали…
        — Какой чирик?
        — Обыкновенный — двигатель прогресса. Червонец, красненькая…
        — А-а,— Сане смешно.— Чирик, говоришь? Так вот, ничего из твоей болезни не выйдет, Митрий. Минздрав предупреждает: здоровье — национальное достояние.
        — Ты так, да?— оскорбился Митрий.— Принципиальный очень, да? Понятно, сэр. Значит, друзей побоку, одна Дашка на уме? Тили-тили тесто…
        — Дурак!— отмахнулся Саня.
        — Приятно познакомиться!— не остался в долгу Митрий.— На свадьбу не забудь пригласить, женишок…
        И независимо шествует дальше. У него незыблемое правило: последнее слово не должно принадлежать кому-то другому.

(2) Нечаевский лог.
Июнь 1988 года

        Как и следовало ожидать, Митрий на практику не явился. Но народу и без него — муравейник!
        Своих семиклассников прислала еще одна школа, и бригадиры сбивались с ног, пытаясь справиться с такой оравой.
        В тепличном хозяйстве работа больше для девчонок. У них это хорошо получается — возня с рассадой, полив, прополка. Мальчишек же использовали в основном как грузчиков. Они таскали ящики со снятыми огурцами, работали на переноске речного песка.
        Так бы, наверное, и пролетела практика без выдающихся событий, если бы не последний день.
        В этот день Саню, словно вознаграждая за долгое терпение, послали на бортовой автомашине за землей для устройства новых теплиц. Землю брали в Нечаевском логу за отвалами, что громоздились у кирпичного завода. Эти каменные насыпи кое-где уже поросли худосочными деревьями.
        Сначала ребята осторожно снимали дерн, добираясь до плодородного слоя. Зеленый ковер поддавался нелегко, казалось, земля упорно сопротивлялась. Затем дело пошло веселей. Саня и незнакомый ему темноволосый парень наполняли жирным блестящим черноземом носилки и подавали их в кузов, где землю принимали перемазанные руки сверстников.
        Напарник работал молча и неутомимо. Саня едва поспевал за ним, а он слабаком себя не считал. И когда шофер, заглянув в кузов, крикнул: «Шабаш! Ждите через час!» — Саня так выдохся, что без звука свалился на траву.
        Машина уехала, и они остались вдвоем.
        Когда от усталости ноют мышцы, нет лучшего отдыха, чем бездумно лежать на спине и смотреть в синее небо, где армадами проплывают белые облака.
        Напарник не выпустил из рук лопату, он молча, сосредоточенно продолжал резать дерн.
        — Оставь, успеем еще,— сказал Саня, которому наскучило молчание.
        — А я не устал,— выпрямился парень, смахивая пот со лба.— Если хочешь знать, я один вскапываю целый огород. Не веришь?
        Глядя на него, не поверить было трудно, и устыдившийся Саня вскочил на ноги. В тот же миг раздался хруст. Это черенок лопаты не выдержал нагрузки. Темноволосый хмыкнул и озадаченно покрутил обломок, не зная, что с ним делать.
        Хорошо, что черенок обломился у самого основания, где крепился гвоздями, и Саня, чтобы поддержать знакомство, двинулся к отвалу, бросив на ходу:
        — Подожди, я сейчас камень принесу.
        Он проторил тропку сквозь молодой сосняк и оказался на обширной поляне, отделявшей его от каменной насыпи. Поляна была неровной, сплошь изрезанной оврагами и угрожающе щетинилась выступавшими из земли гранитными глыбами. Они напоминали стертые зубы огромного чудовища, которое в любой момент могло захлопнуть пасть.
        Саня осмотрелся, намечая кратчайший путь. Перед ним лежала неизвестно как попавшая сюда железобетонная плита, а за ней куча зеленой хвои. Он пробежал по плите, надеясь одним махом преодолеть препятствие, но просчитался и приземлился посередке кучи.
        Впрочем, это ему показалось, что он приземлился. Едва коснувшись ногами веток, он почувствовал, что куда-то проваливается, и дико, без памяти заорал, сорвавшись на истошный визг.
        Услышав этот крик, темноволосый, видно, опрометью бросился на помощь.
        — Эй! Ты жив?— тревожно спросил он, наклоняясь над ямой.
        — Не знаю…— Сане уже было стыдно, что он так завопил.
        — Потерпи!— парень стал растаскивать сцепившиеся ветки. Обнажился провал правильной квадратной формы. В поперечнике он был метра полтора. Края ямы густо поросли травой и мхом, из нее тянуло сыростью и гниющим деревом.— Потерпи! Не паникуй, я что-нибудь придумаю!
        Сане ничего и не оставалось, как терпеть. Ухнул он вроде удачно. Повезло, что, падая, ухватился за крепкий, упругий сук. Сук обломился, но смягчил падение. И все-таки у него, как говорится, зуб на зуб не попадал — то ли от испуга, то ли от того, что в яме стояла вода. Она доходила до колен и была основательно холодной. Ожидая помощи, он заставил себя двигаться, чтобы не замерзнуть окончательно.
        Теперь, когда в яму падал свет, Саня кое-как разглядел ее. Она напоминала большой колодец, точно так же ее стены были укреплены деревянным срубом. Бревна кое-где прогнили, покрылись белым налетом грибка. На них сохранились железные скобы, по которым можно было подняться. Сделав это открытие, Саня схватился за нижнюю и попробовал подтянуться. Это ему удалось, и он обрадовался. Преодолев около метра, обнаружил, что в спину сильно дует. «Откуда этот сквозняк?» Он вгляделся в стенки колодца.
        На фоне почерневших бревен не сразу увидел Саня отверстие в противоположной стенке. В него мог спокойно пролезть взрослый человек. Саня просунул в темноту руку, и она не встретила преграды. «Подземный ход!»— мелькнула догадка, но его исследования на этом закончились. Сверху опустился гибкий березовый ствол с трепетавшей на макушке зеленой веточкой. Саня ухватился за него и в два счета вылетел на поверхность.

(3) Нечаевский лог.
Июнь 1988 года

        Зло и наспех Саня выжал мокрые брюки и повесил сушиться кроссовки. Солнце входило в зенит, и он вскоре отогрелся. Спаситель его деловито прикидывал глубину колодца, ориентируясь на Санин рост и длину березки. Получалось около пяти метров.
        — Добавь еще парочку,— повеселев, сказал Саня.— Я стоял на скобах.
        — Ничего себе! Кто это так постарался! Медведи у нас давно не водятся.
        — Медведи тут ни при чем. Да они в такую ловушку не попадутся, не мамонты, похитрей будут.
        — Не мамонты, конечно, мамонты повымирали. Но ведь для какого-то зверя вырыта яма…
        Саня только улыбнулся. Наверное, не окажись он в колодце, тоже так бы подумал. Но сейчас-то он знал истинное назначение замаскированной, а может, просто прикрытой кем-то ямы.
        — Это старый шурф. Его, может быть, еще в прошлом веке вырыли старатели. Здесь раньше много находили золота и самоцветов. Мне папа рассказывал, что самородки попадались с кулак. А про изумруды и говорить нечего — с полено размером…
        — Да ну,— усомнился напарник.
        — Не веришь? Думаешь, треп? Мой папа, между прочим, горный инженер.
        — Об изумрудах я слышал. Нам в школе краевед Соловьев рассказывал, как их нашли. А вот сейчас, интересно, можно откопать сокровища? Ну хотя бы малюсенький самоцветик?
        Саня пожал плечами, ему эта мысль в голову не приходила. Золотые самородки, драгоценные камни… В старину встретить их под Камнегорском было легко, но в наши дни? Времена кладов миновали, остались одни воспоминания, как говорил отец, но ведь так заманчиво верить в чудо. И тут Саню словно кипятком ошпарило: что же он, дуралей, про подземный ход забыл сообщить?
        — Вот здорово!— восхитился парень.— Что же ты сразу не сказал? Помнишь, как аббат Фариа прорыл подземный ход в камеру Эдмонда Дантеса? А после этого появился благородный мститель граф Монте-Кристо и давай приводить в чувство смертельных врагов! Значит, настоящий подземный ход?
        — А то нет,— Саня старался говорить как можно беспечней, будто для него было привычным находить подземные ходы.— Можешь сам проверить.
        — Предлагаешь добровольно покончить с собой?
        — А скобы?
        Напарник по-хозяйски обошел колодец, опустился на колени, простукал утонувшие в траве бревна. Решив, что риск невелик, спустился вниз. Саня на всякий случай приготовился вызволять его тем же способом, каким был извлечен сам.
        Но все обошлось, темноволосая голова вынырнула из колодца без посторонней помощи.
        — Вот это да!— шумно выдохнул парень.— Вот здорово, что ты свалился сюда, честное слово! Ничего подобного я не видел, только в кино. Знаешь, я не я буду, если не побываю там.
        — Идет,— сказал Саня.— Но если по уму, без специального снаряжения сюда соваться не стоит. Мы, слава богу, не в замке Иф находимся и в двадцатом веке живем.
        — Вот это правильно,— одобрил темноволосый.— Значит, по рукам?— Он снова улыбнулся: — Будем знакомы. Димыч.
        Саня назвался и с уважением взглянул на его руку.
        — Как ты меня ловко вытащил, до сих пор не верится.
        — Это что!— отозвался Димыч.— У меня наследственность такая. В нашем роду из гвоздей кольца гнули. Смотри, машина идет.

uzor_200x30Далее: «Прииск за колючей проволокой»

Наверх: «Самоцветы для Парижа»

Назад: «Саквояж ротмистра Вологжанина»